Историкам и по сей день сложно четко разграничить все этапы формирования украинской государственности в начале XX века, тем более когда это касается событий в небольшом провинциальном городе или окрестных селах. В этой статье, на сайте yes-chernigiv, мы расскажем, как жила Черниговская губерния во второй половине 1917 г. и как произошел переход от «спокойной» эпохи революции к кровавым беспорядкам.
Дефицит, дороговизна и предчувствие голода
В общем можно долго дискутировать о деталях и точности дат событий, но очевидно, что общественно-политический кризис на Черниговщине окончательно сформировался в конце июня, начале июля 1917 г. и в дальнейшем ситуация только ухудшалась. И дело здесь не только в июльском кризисе в Петрограде и обнародовании II Универсала Центрального Совета, окончательно закрепившего основы автономии. В первую очередь на повседневной жизни населения огромной страны, к которой принадлежала и Черниговщина, отразился мощный экономический кризис.
Продовольственные и промышленные товары, которые дорожали на глазах, стали вообще исчезать с прилавков и полок магазинов. Уже к концу лета газеты писали о признаках голода и бунтах крестьян в северных районах губернии. Не лучшим образом было обеспеченно товарами первой необходимости население и в самом Чернигове, где действовали, установленные правительством, фиксированные цены на продукты.
С 1 июля 1917 г. в городе были введены карточки на сахар и хлеб. Власти также взяли на учет остатки керосина, дров, угля, мануфактуры. Действовало централизованное обеспечение учреждений, медицинских и учебных заведений.
Остальные продовольственные и промышленные товары теоретически можно было купить по рыночным ценам, если, конечно, удавалось их найти. Но хуже всего в Чернигове тогда была ситуация с хлебом, очередь за которым занимали ночью и стояли в ней по 10-12 часов. Участились в городе и случаи нападений на людей (преимущественно женщин), которые шли за хлебом с деньгами, или уже возвращались с продуктами домой.
Одна беда не приходит
Не способствовала улучшению настроений в обществе и информация о неутешительных прогнозах на будущий урожай. Холодная и поздняя весна в том году задержала посев, а засуха в мае существенно задержала рост яровых. Не лучше было на Черниговщине с кормовыми травами и озимыми, сильно пострадавшими от мощного наводнения.
На этом фоне пугающе выглядели цены на традиционные для региона товары и домашний скот. Так, коров продавали от 100 до 500 руб. за голову, лошадей от 100 до 300, а некоторых и за 700–900 руб. Для сравнения, всего 2 года до этого, в 1915 г. хорошую лошадь можно было купить за 80 руб., а дойная корова стоила от 40 до 70 руб.
Заметим, что негативный прогноз по урожаю полностью оправдался. Соответственно, осенью 1917 г. губернские власти установили новые цены на хлеб, вдвое больше предыдущих. Теперь пуд (16 кг) стоил 11 руб., но и за эти немалые деньги хлеб было купить непросто. Оставалась последняя надежда на картошку. Кроме картофеля, крестьяне Черниговской области в тот год продавали также грибы, овощи, фрукты, которых было достаточно.
Хаос и анархия на Черниговщине
Критическая ситуация с продуктами первой необходимости в губернии все чаще приводила к эксцессам, голодным бунтам и самосудам, о чем ежедневно сообщала местная пресса. Под горячую руку крестьян попадали члены продовольственных управ и представители местных властей, которых сами же односельчане на эти должности и выбирали. Так, в с. Горбив Черниговского уезда сгорел дом председателя волостной продовольственной комиссии, а в Нежине, где несколько дней не было хлеба, дважды избили члена продовольственной управы. На реквизиции теперь отправляли вооруженных до зубов солдат. И все это уже были не отдельные случаи, а массовое явление.
Поздней осенью 1917 г. хаос достиг апогея. Власть уже практически не контролировала ситуацию на местах, а ее авторитет, на фоне растущей классовой ненависти, стремительно падал. По всей Черниговской губернии горели дома богачей и их “клуни” с хлебом.
Закономерным результатом падения жизненного уровня населения и его маргинализации стало и существенное ухудшение криминальной ситуации в Чернигове и губернии. Регион буквально накрыла волна краж, грабежей и различных проявлений насилия, которое часто приобретало крайние формы. А поскольку власть выглядела бессильной, люди прибегали к самосудам. Так, в с. Кудлаевка, Новгород Северского уезда, крестьяне жестоко избили, а затем заживо закопали в землю двух конокрадов. В с. Поповка, солдаты, которые якобы хотели ограбить женщину, чуть не поплатились за это жизнью, их чудом спасли от расправы местных жителей. В с. Грабов (Гроднянский уезд) крестьяне живьем сожгли своего земляка, заподозренного в краже, в горне для обжига глиняной посуды.
Когда собственная армия хуже врагов
Рассказывая о бурных событиях второй половины 1917 г. на Черниговщине, нельзя не упомянуть о таком мощном дестабилизационном факторе, как армия, над которой власть на глазах теряла контроль. Так, еще в начале года, частные случаи дезертирства считались чрезвычайным событием — о таких людях писала местная пресса, к ним обращались родственники с просьбой вернуться, а общество преимущественно осуждало эти поступки. Но уже через несколько месяцев в СМИ чуть ли не ежедневно публиковали целые списки «самовольно отлучившихся», и никого в общем это не волновало.
Дальше было еще хуже. Начиная с сентября начались организованные нападения вооруженных военных на магазины, водочные склады, заводы и т.д. И это были уже не беглые дезертиры, а хорошо вооруженные солдаты тыловых гарнизонов или частей, транзитом двигавшихся через губернию.
Так, в селе Бахмач в течение трех дней солдаты громили и грабили водочный завод. На станции Круты люди в шинелях разбивали товарные вагоны и требовали деньги у пассажиров. В это время поступало очень много жалоб от крестьян о захвате военными их имущества, избиениях, изнасилованиях и убийствах.
Не менее ужасной в этом плане была ситуация и в самом Чернигове, оказавшемся буквально под властью вооруженных бандитов в военной форме. Каждую ночь случались ограбления, убийства и изнасилования. Мародеры полностью уничтожили дачи на Подусовке. А акты вандализма, с выбитыми стеклами и изуродованной мебелью, вообще стали обыденным делом.
Все эти бесчинства преимущественно были делом рук солдат местного гарнизона, на которых никто не мог повлиять, включая и “совет рабочих и солдатских депутатов”.
Приблизительно в это же время солдатские погромы начались в Нежине, события в котором очевидцы назвали настоящей войной. Солдаты врывались в водочные магазины, склады, массово грабили магазины и частные помещения. Примечательно, что край анархии россиян в Нежине положили украинские военные полка им. Т. Шевченко. То же самое произошло и в Конотопе, где две роты украинцев разоружили и отправили в Московию целый гарнизон, подстрекаемый на погромы большевиками.
Справедливости ради отметитим, что стихия вседозволенности быстро добралась и до украинских частей, военных которых все чаще видели среди грабителей и мародеров.
Подводя итог: «крестьянский» и «солдатский» факторы, а также страх перед голодом, холодом и беспомощностью власти, создали крайне благоприятные условия для деятельности радикалов, в первую очередь большевиков, идеи которых накануне Октябрьского переворота становились на Черниговщине все популярней. Люди были готовы на все, чтобы восстановился хоть какой-то порядок и, как показало время, коммунисты в полной мере воспользовались этими настроениями.